Вера в бессмертие превратилась в науку о бессмертии

Вера в бессмертие превратилась в науку о бессмертии
Игорь Вишев, основатель науки о бессмертии, рассказал Валерию Спиридонову о том, почему изучение вопросов вечной жизни становится более приемлемым в России, как отличается религиозный и научный подход к бессмертию и какой вариант бессмертия для человека он считает наиболее реалистичным. 
Жизненный путь Игоря Вишева во многом определило то, что он потерял зрение в 1947 году, когда ему было всего 14 лет, получив сильнейший химический ожог лица и глаз. Несмотря на эту трагедию, ему удалось стать доктором философских наук, профессором кафедры философии социально-гуманитарного института Южно-Уральского государственного университета в Челябинске, действительным членом Академии гуманитарных наук, специалистом в области философской антропологии и религиоведения.
—  Вы являетесь создателем новой дисциплины иммортология — наука о бессмертии. Какими знаниями вы делитесь со студентами? Какие практические навыки они могут приобрести?
 — Естественно, мне приходится иметь дело с людьми, у которых в значительной мере уже сложилось определенное мировоззрение, в том числе относительно смерти и бессмертия человека. Эти убеждения, как правило, не имеют никакого отношения к иммортологии. Так что студентам нередко приходится серьезно пересматривать свои взгляды на такой сложный вопрос, а любые изменения мировоззренческого характера — дело трудное и отнюдь не быстрое.
В рамках курса по иммортологии рассматриваются исторические аспекты проблемы — например, тенденция смены пессимистических представлений оптимистическими, причем и в религии, и в науке.
Особое внимание уделяется современным философским основаниям нетрадиционной постановки проблемы бессмертия и ее решения. Речь, в частности, идет о взглядах Циолковского на проблему вечного двигателя, позволяющих по-новому подойти к обоснованию возможности достигнуть реального бессмертия.
Обсуждение темы бессмертия порождает исключительный интерес к ее нравственно-гуманистическим и связанным с ними аспектам. Негативную позицию по этому кругу вопросов емко выразил Роберт Рождественский: «Если б только люди жили вечно, это было бы бесчеловечно».
Неудивительно, что в работе нередко приходится сталкиваться с довольно резким противостоянием и неприятием иммортологических идей. В то же время мне, бывает, доводится взамен услышать весьма интересные подходы и гипотезы со стороны студентов. Делясь с ними знаниями, хочется надеяться, что я формирую у них научно-оптимистическое мировоззрение, укрепляю убеждение в самоценности жизни, желание постоянно заботиться о своем здоровье ради продления жизни.
Мои оппоненты, надо признать, имеют зачастую весьма упрощенные представления по рассматриваемому кругу вопросов, так что просвещение оказывается делом вполне актуальным. Эта работа имеет хоть и отсроченный, но в конечном итоге весьма практический эффект: нынешние студенты, вполне возможно, станут в будущем руководителями различных социальных структур и лидерами общественного мнения, способными положительно повлиять на гуманистическое и осознанное восприятие идей иммортологии.
—  В чем разница между понятиями «иммортализм» и «иммортология», чтобы не путаться в дальнейшем?
— «Иммортализм», что называется, понятие растяжимое. Прежде всего имморталистами называли представителей религии, ведь она исповедует вероучение о посмертном существовании человека, о загробной, вечной жизни. Его приверженцев называют имморталистами, поскольку у них речь идет о бессмертии, причем в абсолютном значении этого слова — как состоянии, исключающем смерть, например бессмертии души.
Вера в бессмертие превратилась в науку о бессмертииБессмертие
Кстати, стоит заметить, что некоторые приверженцы религии объявляют такое представление «изобретением дьявола», поскольку из него вытекает, что всемогущий бог бессилен ее уничтожить, наказать грешника высшей карой — полным уничтожением.
Но не менее важно и то, что такой иммортализм на деле оказывается постмортализмом, после смерти, потому что такое верование считает смерть непременным условием перехода к потустороннему бессмертию. Так что уже в связи с этим должны были вноситься определенные уточнения.
Но главное все-таки в другом. Со временем понятие «иммортализм» стали использовать и представители науки, но, разумеется, в принципиально ином смысле — достижение реального личного бессмертия, в том числе биокосмисты, трансгуманисты и прочие ученые. Возник «научный иммортализм». А вместе с этим появилась двусмысленность, неопределенность, даже путаница, каждый раз надо было уточнять, о каком иммортализме идет речь.
Чтобы устранить такого рода неоднозначность, и было предложено понятие иммортологии — науки о бессмертии. Оно по смыслу однозначно и точно. Его последователей, то есть сторонников научного практического иммортализма, следует называть иммортологами. Так произошел переход от веры в бессмертие к науке о бессмертии. Смерть должна быть попрана не смертью же, а жизнью!
Впоследствии были предложены и другие понятия, такие как «Homo immortalis» — человек бессмертный как цель развития человеческого общества, «иммортогуманизм» — гуманизм, исходящий не из признания неизбежности смерти, как теперь, а из необходимости победы над ней.
— Какова, на ваш взгляд, современная тенденция смены представлений общественности о продолжительности жизни человека?
— В сравнении с тем временем, когда я начинал заниматься этим кругом проблем в конце 1950-х годов, за минувшие 60 лет разница в отношении проблемы жизни и смерти наблюдается значительная! Традиция старого материализма и марксизма склоняла к принятию идеи безысходной обреченности на смерть. Логика была примерно следующей: живем, конечно, маловато, но бессмертие недостижимо.
Поначалу я намеревался сразу приступить к написанию книги о реальном бессмертии. Но вскоре понял, что при существующем общественном мнении на бессмертие она не пройдет. Пришлось переключиться на статьи. Опубликоваться было очень трудно. Мне говорили: «Бейся! Если в этом что-то есть — добьешься». Честно говоря, боялся разбиться раньше времени, но продолжал биться.
Мне и, полагаю, всем нам очень помогло то обстоятельство, что я принял участие в работе 9-го Международного конгресса геронтологов, который состоялся в Киеве в июле 1972 года. Его оргкомитет находился в Париже, и в нем был только один наш представитель. Тезисы моего доклада «Философские вопросы геронтологии», в которых было упомянуто понятие «практическое бессмертие», были опубликованы в трудах конгресса.
Вскоре появилась моя публикация в журнале «Наука и религия». Несколько позже — в журнале «Философские науки» и даже в «Вестнике Академии медицинских наук». Первая моя книга, «Радикальное продление жизни людей (философские, социальные, естественно-научные и нравственные аспекты)», увидела свет в 1988 году в издательстве Уральского государственного университета. К настоящему времени по теме реального личного бессмертия опубликовано 17 книг и порядка 250 научных статей.
Можно сказать, что статьи мои воспринимались с интересом, но публиковались с большим трудом. Слишком смело звучали идеи бессмертия для того времени. Сегодня намного больше людей смотрят с оптимизмом в этом направлении, возрастает количество проектов, направленных на решение задачи радикального продления жизни. В общем, «смертническая» парадигма меняется благодаря растущей когорте энтузиастов идеи реального бессмертия.
— Что дает вам непоколебимую уверенность в возможности практического личного бессмертия?
— Достижения философии и естествознания, особенно за последние два десятилетия. Раньше эти проблемы обсуждались главным образом в натурфилософской плоскости. Так, утверждалось, например: «Жизнь человека подчиняется генетической программе, которую теоретически можно изменить, в том числе с целью продления жизни».Речь, по моему убеждению, может и должна идти именно о практическом, или относительном, бессмертии. Под ним понимается обретение человеком способности, оставаясь молодым, жить, не умирая, настолько долго, чтобы можно было сказать: человек стал практически бессмертным. Его относительность заключается в том, что оно не исключает возможность смерти при непредвиденных обстоятельствах, но с непременным условием восстановления человеческой жизни, в частности, посредством крионики и с помощью других передовых методов и высоких технологий современной науки.
—  Ваши прогнозы на будущее: сколько может потребоваться времени на достижение цели иммортологии? Какие методы могут возыметь эффект?
— Вопрос непростой. Из сугубо философского русла вопросы иммортологии все больше перетекают в практическую плоскость. Последние полтора-два десятка лет научные открытия в этом направлении стали возникать лавинообразно.
Ключевым среди них, по моему убеждению, является реальная возможность клонирования млекопитающих (чему уже есть немало успешных примеров), а значит, и человека. На этом примере как раз наглядно видно значение фактора времени. Как известно, сейчас действует, на мой взгляд, совершенно неоправданный, надуманный, идеологически обосновываемый мораторий на такого рода исследования. К тому же он, по сути дела, бессрочный.
Сколько потребуется времени? Если будем проводить такие исследования целенаправленно, убежден, что немного. Можно не хотеть применить эту методику к себе лично, отвергать ее, например, по религиозным соображениям, но недопустимо эту методику запрещать, тем более навсегда.
Думаю, что в обозримом будущем мы будем иметь на вооружении прорывные технологии в области генной инженерии, микрохирургии и по другим направлениям, многие решения будут находиться на их стыке. Россия, к величайшему сожалению, ввиду современного состояния науки и отношения к ней вряд ли станет локомотивом в этом увлекательном и многообещающем исследовании. А ведь могло бы быть совсем наоборот.
— Как вы относитесь к теории цифрового бессмертия? Или вас интересует больше биологическая сторона вопроса?
— Идеи цифрового бессмертия выглядят убедительно. Но лично я сторонник развития науки в направлении совершенствования реального живого человека методами медицины, крионики и клонирования. А киборгизация и ИИ, на мой взгляд, — совершенно отдельное направление, более близкое к роботам и компьютерам, нежели к живому человеку.
Оцифровка сознания и памяти человека могут оказаться весьма полезными, скажем, как дополнение к технологии клонирования, когда по мере развития организма-копии ему при необходимости будет передан информационный материал, заблаговременно взятый у «оригинала» с целью его максимально полного восстановления как личности с воспоминанием о своей предыдущей жизни.
— Что вы думаете о пересадке тела? Этично ли развивать данное направление современной медицины?
 — По моему мнению, большинство так называемых этических проблем надуманны, порождены религиозными верованиями. Что касается пересадки тела, головы человека, это, безусловно, этично, и лично у меня вызывает восхищение смелость тех, кто дерзает в этой области, воплощает заветные чаяния людей.
Для меня становится очевидным, что смерть на сегодня перестала быть безысходной. Мозг моей покойной супруги помещен в криохранилище, и я не воспринимаю ее смерть как нечто невозвратное. Это просто временное состояние в преддверии второго шанса для нее, меня и многих других людей в победе над смертью.

Источник: http://earth-chronicles.ru/news/2017-04-26-103817